автор афоризма война это продолжение политики другими средствами

СВЯЩЕННАЯ ВОЙНА СПЕЦНАЗ РОССИИ - Главная тема

В первой половине мая 2012 года на Среднем Дону будет проходить Международная...

Подписка на онлайн-ЖУРНАЛ

ПОДПИСКА НА ГАЗЕТУ

Автор: Егор Холмогоров

Существует широко распространенное заблуждение, что войны ведутся во имя интересов. Интересов национальных, классовых, экономических, политических, гуманитарных или каких-то еще. Распространению этого представления в XIX-XX веках широко способствовал знаменитый афоризм немецкого военного теоретика Карла Клаузевица: война это продолжение политики другими средствами. Однако в мировой истории существует дата, которая раз и навсегда представление о войне как простом продолжении политики перечеркнула. Эта дата 22 июня 1941 года, день начала величайшей войны из бывших в истории человечества. Если бы в этой дате не было бы столько горечи и боли, если бы этот день не был бы днем памяти о миллионах, сложивших голову за Родину, то 22 июня 1941 года можно было бы назвать днем одураченных. Одурачен оказался Гитлер, который из политико стратегических соображений, как он думал, начал молниеносную войну, превратившуюся в великую биту народов, уничтожившую нацистский Рейх. Но одурачен, в известном смысле, оказался и Сталин, не предполагавший, именно по политическим соображениям не предполагавший, что Гитлер пойдет на то, что казалось вождю авантюрой, и столкнувшийся с чредой тяжелейших поражений нашей армии. Разница состояла в том, что Сталина и нас природа войны в конечном счете обманула в его пользу, хотя и заставила поплатиться за это страшной ценой, а вот Гитлера и немцев и война и Клаузевиц обманули жестоко и смертельно. Но чтобы понять, в чем суть этого парадокса, надо ответить на вопрос что такое политика? Если, конечно, воспринимать как политику любую форму организационной жизни любого народа, особенно народа имеющего государство, то война и в самом деле окажется связана с политикой теснейшими узами. Поскольку без хотя бы самой примитивной политической организации воевать нельзя. Но, слово политика, все таки, в нашем языке имеет более ясный и четкий смысл. Это определенная система рациональных действий, направленных на завоевание и удержание власти и использования этой власти для реализации определенных национальных интересов. Такую политику ведут государства, то есть устойчивые и сложные политические образования. Она делится на внутреннюю, то есть направленную на укрепление власти и консолидацию совместной работы членов общества и внешнюю, то есть на устранение определенных угроз из внешнего мира и управление событиями в этом внешнем мире. И Клаузевиц, а за ним и многие великие военные стратеги последних веков смотрели на войну именно как на крайний инструмент внешней политики. Если мы кого то вовне (прежде всего другое государство) не можем уговорить, то это значит, что мы должны принудить его силой, применить крайнюю степень насилия, чтобы заставить противника изменить свою позицию принять нашу власть, отдать нам территории, выполнить все экономические и политические требования. Для того, чтобы добиться от противника выполнения наших требований, мы должны сами придти в состояние крайнего напряжения всех сил, показать, что мы сильнее. И тогда противник вынужден будет прекратить сопротивление. Позднее, в ходе Первой мировой войны теория о крайнем напряжении собственных сил и крайней степени насилия превратилась под пером одного из учителей Гитлера Эриха Людендорфа, в концепцию тотальной войны. Тут уже не война продолжение политики, а политика продолжение войны и должна быть ей подчинена. Гитлер и его окружение старались следовать этой логике, старались максимально подчинить государство и нацию войне и, в какой то момент, потерялись между целью и средством. Почему Гитлер напал на СССР? Несмотря на открытость множества документов Рейха это остается загадкой. Есть бредовая теория изменника Резуна о том, что Гитлер предотвращал сталинское вторжение в Европу убедительно опровергнутая работами отечественного историка Алексея Исаева. Есть мнение, что Гитлера подталкивали к этому некие тайные силы, но это не объясняет, почему Гитлер напал в столь неблагоприятный момент. Чего нет, так это убедительных обоснований политических целей войны начатой Германией. Обращение Гитлера к национал социалистам 22 июня 1941 года звучит для современного человека как чистая беспримесная ахинея. Англичане, Румыния, евреи, опять англичане, Югославия, защита Европы от большевистской опасности. Гитлер сам не может сформулировать, для чего же он нападает на СССР, называя такие политические причины, которые могут быть урегулированы интенсивной дипломатией за месяц-другой. Поверить в то, что Гитлер нападет на СССР из за таких причин Сталин и в самом деле не мог. Приватно нацистские стратеги высказывались более откровенно. СССР на восточной границе слишком опасен. Русских надо отодвинуть за Урал. Германия и ведение ею тотальной войны на Западе могут быть обеспечены только ресурсами России украинским хлебом, донбасским углем, бакинской нефтью и т. д. Другими словами, война имела геополитические и, прежде всего, геоэкономические цели. В этом случае логика Гитлера проясняется основной враг Англия, чтобы победить Англию и стоящую за ней Америку Германии нужны огромные ресурсы, которых даже после завоевания всей Европы у нее нет. Эти ресурсы можно получить только в России. Значит нужно разгромить Россию. Логично? Да. Если не считать того, что это полный абсурд. Влезть в страшную, кровопролитную войну, которая потребует от Германии мобилизации всех сил и средств для того, чтобы выиграть войну, ведущуюся без особого напряжения Более странного обоснования для начала восточного похода Гитлера трудно себе придумать. Оно объяснимо только если Гитлер искренне верил в то, что СССР и в самом деле удастся разгромить в ходе Барбароссы, если он и впрямь считал, что поражения первых месяцев приведут к краху советской политической системы, распаду армии и прекращению сопротивления настолько полному, что Германия сможет диктовать России любые условия, даже более тяжелые, чем продиктованный на пике распада нашей страны Брестский мир Именно здесь Гитлер и споткнулся на Клаузевице. Ему казалось, что единовременная, скоротечная мощная демонстрация силы вынудит русских к полному признанию политического поражения. Гитлер совершил классическую ошибку Наполеона (которую, внимательно изучавший 1812 год и находившийся в этот момент на русской службе Клаузевиц почему то не учел). Тот тоже считал, что предельной демонстрации военной мощи, победы в поле и взятия Москвы достаточно для того, чтобы заставить Россию сдаться. И забыл о том, что любая война, ведущаяся ближе чем за 800 километров от Москвы является для русских не политической войной, а войной за выживание. Тем более если это такая война, которую с первых шагов на русской земле повели Гитлеровцы. Никакая политическая война между нацистской Германией и Россией не была возможна хотя бы в силу того, что нацисты не воспринимали русских как людей, Красную армию как серьезные вооруженные силы и в самом деле, а не только на словах, считали себя расой господ, которая быстро покорит недочеловеков. И вели себя соответственно. Бомбардировки мирных городов с первых минут войны дали понять каждому, кроме совсем уж Смердяковых, что идет война не на жизнь, а на смерть. И государству оставалось только дать четкие идеологические образы, для того, чтобы война государств за считанные часы превратилась в войну цивилизаций, в Священную Войну, Великую Отечественную Войну русского народа. Обманутого Сталина, так же как и Гитлера, обманула геополитика, которую он осуществлял все последние годы перед войной. Геополитика весьма успешная, всего за два года Советский Союз практически восстановил границы дореволюционной России, вернув вс